Допрос адвоката в суде

admin

Допрос в суде адвокатом

Допрос в суде

Допрос в суде является важным процессуальным средством для установления фактических данных, имеющих доказательственное значение. Тактические приемы допроса в суде определяются процессуальными условиями и обстановкой судебного следствия и тем фактом, что лица (в большинстве случаев) уже были допрошены следователем. В судебном заседании в допросе принимают участие гораздо больше человек, каждый из которых имеет различные интересы в зависимости от их процессуального статуса: прокурор, потерпевший, гражданский истец, защитник, обвиняемый; некоторые из этих лиц и сами допрашивают, и есть допрашиваемыми.

Допрос обвиняемого предусмотрено ст. 351 УПК. Обвиняемый имеет право использовать свои заметки, записи об обстоятельствах, которых он касается в своих показах. По общему правилу, перебивать обвиняемого, когда он дает показания, не следует. Только когда обвиняемый отвлекается от сути уголовного производства, председательствующий может сделать ему замечание. Кроме того, суд может задавать уточняющие вопросы. Если, например, обвиняемый дает показания относительно определенных событий, суд может уточнить, где происходили эти события, в какой день и время, уточнить фамилию лица, о котором говорится далее. Если обвиняемый выражается нечетко, суд может потребовать конкретного ответа «да» или «нет».

Председательствующий может отвести вопрос, когда такое явно выходит за пределы уголовного производства или есть навідним. Вопросы, которые задают судьи, председательствующий отводить не вправе. «Поскольку у обвиняемого есть право давать показания, он может воспользоваться этим правом в любой момент судебного следствия независимо от того, что раньше его допрос уже проводился. Так, обвиняемый уже был допрошен, может заявить о своем желании дать показания после допроса потерпевшего или свидетеля, для того чтобы изложить свое мнение по поводу их показаний. Допрос в этом случае не должен прерывать иное действие, проводится в этот момент. Если обвиняемый во время допроса, например, свидетеля, заявляет, что он хочет дать объяснения в связи с обстоятельствами, о которых говорит свидетель, такую возможность должна быть ему предоставлена после допроса этого свидетеля»119. Удаление обвиняемого из зала заседаний допускается только в исключительных случаях (ч. 1 ст. 330 УПК).

На предварительном следствии следователь основном выслушивает показания и часто ведет спокойную, но целенаправленную беседу, а затем составляет протокол. При этом следователь использует различные тактические приемы для разоблачения ложных показаний, создает у допрашиваемого иллюзию о свою полную осведомленность в деле и т.д. Следователь нередко сообщает допрашиваемому неизвестную поэтому информацию о преступлении. В отдельных случаях в суде такая информация подается как свидетельство лица.

На предварительном следствии подозреваемый, не зная, какой информацией обладает следователь, признает себя виновным, а после ознакомления с материалами дела в суде отрицает свою вину.

Итак, в судебном заседании лицо уже допрашивалась следователем и имеет определенное представление о деле. Допрос в суде проводится в зале в присутствии многих лиц. Показания свидетеля в суде прошли разные стадии формирования: получение, накопление и обработка информации, воспроизведение, словесное оформление и передачу информацию следователю, а затем повторное предоставление показаний в суде.

В суде свидетель воспроизводит не только информацию, воспринятую им в связи с определенными событиями в деле, но и добавляет новые факты, о которых упомянул после допроса или уже в зале суда. Известный судебный деятель Сергеїч писал, что следователь в большинстве случаев записывает показания в телеграфном стиле, а свидетель свободно разговаривает; следователь пропускает «ненужные подробности», а свидетель простодушно сообщает о них, не подозревая, что они могут быть нежелательные той или другой стороне.

В уголовных делах мы имеем стилизованные протоколы (выражение Ратинова А. Г.), в которых все говорят одним и тем же языком: и профессор, и нищий, и взрослый, и ребенок. Следователь невольно вкладывает в уста разных людей свою собственную, не характерную для них язык. Отсюда и немалая разница между устными показаниями в суде и письменными протоколами их допроса.

На практике возникают ситуации, когда следователи неточно выкладывали показания свидетелей в протоколе допроса. При этом на возражения свидетеля нередко отвечают, что тот может уточнить эти показания в суде. Такое «уточнение» нередко диаметрально противоположным от показаний, данных на досудебном следствии.

Процессуальное положение защитника, прокурора, обвиняемого является таким, что их интересы не совпадают по уголовным делам. Это отражается и на допросе. Существует и другая проблема — вопрос профессиональной деформации — «профессионального привыкание» судей, прокуроров, защитников, в результате которого появляется поверхностное отношение к своей работе, излишняя самоуверенность и вера в свое профессиональное чутье, игнорирование того, что противоречит собственному мнению. В таких случаях поведение этих лиц определяется только соблюдением своеобразной ритуальной части этикета.

Во время проведения допроса нетерпимы проявления раздражения, неуместные реплики, которые унижают личность допрашиваемого. Вот пример: допрашивает прокурор и без всякого на то основания, как заученную форму, начинает утверждать, обращаясь к свидетелю: «вы не хотите отвечать, когда вы говорили правду на предварительном следствии или в суде, объясните почему вы искажаете факты и т.д». Судья, который должен был бы сделать замечание, молчит. Адвокат выжидает, чтобы не нагнетать обстановку. Таким образом прокурор пытается преуменьшить роль показаний свидетеля.

Предвзятый подход, открытая недоверие к показам, надоедливое напоминание об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, раздражение, если получено «такие» ответ, вопросы на повышенных тонах, — все это является недопустимым и снижает эффективность судебного допроса.

Л. Е. Ароцкер пишет: «Вести допрос нужно так, чтобы допрашиваемому было ясно, что поставленные вопросы являются естественно необходимыми для выяснения истины и важно, чтобы он осознавал, что допитуючий пытается получить правильные ответы. Допрашиваемого нужно убедить в важности предоставления правдивых показаний. Допитуючий должен спокойно показать несостоятельность показаний, если есть объективные основания для этого, и уличить их в лжесвідченнях».

Однако в условиях современного допроса любые попытки напомнить свидетелю о те или иные обстоятельства события, и таким образом помочь ему, или указывать на явную несостоятельность их показов, наталкиваются на требование судьи ставить только вопрос, что сужает возможности и пределы допроса. Одновременно прокурору разрешается больше. В таких случаях адвокат может обратить внимание суда на недопустимость различного подхода сторон, сославшись на снятое судом вопросы и допущения в аналогичном случае вопрос прокурора.

Вместе с тем новый УПК в ст. 96 предусматривает право сторон выяснять недостоверность показаний свидетеля. В этом случае стороны могут ставить вопрос о его возможности воспринимать факты, о которых он дает показания, а также о других обстоятельствах, которые могут иметь значение для достоверности показаний свидетеля.

Для доказательства недостоверности показаний свидетеля сторона имеет право предоставить показания, документы, которые подтверждают его репутацию и, в частности, данные, подтверждающие нечестность свидетеля. Свидетель может быть допрошен относительно предыдущих показаний, которые не согласуются с его показаниями. Защитник должен продумать и подготовить такие вопросы и показы. Очевидно, что это целесообразно сделать сразу после допроса такого свидетеля или во время его допроса.

Во время проведения допроса важной является постановка конкретных и коротких вопросов. Недопустимо проявлять излишнюю в таких случаях эмоциональность. Терпимость и уважение процессуальных противников — непременное условие поведения в суде. Вопросы должны относиться только те, выяснение которых необходимо в конкретном деле. Недопустимым является и многократное повторение одного и того же вопроса. В результате судья вынужден снимать такой вопрос, что приводит к конфликтной ситуации.

Защитник (и не только) должно быть во время допроса спокойным, вежливым, строго официальным. Всякая манерность, рисовка и ироничные комментарии к ответам тут неуместны. Выдающиеся адвокаты могут позволить себе легкую, неуловимую иронию, но это такая приправа, для которой нужен талант и умение не перейти определенную грань. Тон допроса должен быть доброжелательным, тактичным, но без слащавості и угодливости, которую иногда допускают участники процесу124. Если допрос проводится в суде присяжных, нужно проявлять особую осторожность. Неосторожное слово, неудачная вопрос может настроить присяжных против конкретного свидетеля или лица, которое ставит вопросы. Вот пример неудачного вопроса в суде (перед народными заседателями):

«Запомнился допрос жены Дымшица, русской женщины, с двумя детьми, последовавшей за мужем. В ее показаниях на следствии прокурор обнаружил место, где она якобы сетовала на жесткий, деспотический характер мужа в семье. Прокурор попытался извлечь из этого нечто полезное для обвинения и спустя спросил у нее, как она может охарактеризовать отношение мужа к ней и детям. И женщина поняла смысл и цель вопроса. Она тихо ответила: «Я прожила с моим мужем почти двадцать лет. И все эти годы была с ним настолько счастлива, что знала — это добром не кончится».

Вопрос и ответ на него сразу настроили народных заседателей против прокурора.

УЧАСТИЕ АДВОКАТА В СУДЕ

Особенности допроса адвокатом свидетелей стороны обвинения

В ст. 56 УПК РФ раскрывается процессуальный статус свидетеля, коим является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний. Свидетели относятся к иным участникам уголовного судопроизводства наряду с экспертом, специалистом, переводчиком и понятым. Процессуальное законодательство свидетелей к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения или со стороны защиты не относит, но в контексте настоящего параграфа свидетельские показания рассматриваются как доказательства, представляемые суду со стороны обвинения. В обвинительном заключении (акте) приводится перечень доказательств, на которых орган предварительного следствия (дознания) основывает свою позицию, а также список лиц, подлежащих вызову в суд для допроса в качестве свидетелей. Данный список является приложением к обвинительному заключению (акту) и поделен на две части, в первой из которых указаны лица, подлежащие вызову в суд для допроса в качестве свидетелей со стороны обвинения, во второй части — соответственно, для допроса со стороны защиты. Таким образом, адвокат имеет совершенно полное представление о том, какие доказательства в суде будет приводить сторона обвинения и кого из свидетелей допрашивать. В общем виде судебное следствие изучает и проверяет доказательства, уже добытые на стадии предварительного следствия, и не так часто гособвинитель представляет суду какие-то дополнительные доказательства (новые), которые не были получены ранее. Со стороной защиты обратная ситуация: зачастую стадия судебного следствия является наиболее выгодной для представления новых доказательств. Что же касается допроса свидетелей стороны обвинения, то автор придерживается все того же мнения, что и по допросу потерпевшего: чем больше конкретизирующих вопросов, тем лучше. Но такая методика подходит далеко не во всех случаях, к примеру, к допросу в качестве свидетеля оперуполномоченного, принимавшего участие в каком-либо ОРМ, следует подходить совсем иначе. Работники правоохранительных органов, в основной своей части, являются достаточно подготовленными к различным следственным действиям, в том числе и допросам, поскольку в силу специфики их деятельности приходится часто давать показания по факту того процессуального действия, в котором они принимали участие. В связи с этим рассчитывать на получение от них какой-то ценной для подзащитного информации в процессе допроса в суде не приходится. Каждый дополнительный вопрос в адрес такого свидетеля только упрочит обвинительную позицию, и имеет смысл его допрашивать лишь по тем обстоятельствам показаний, которые противоречат показаниям другого свидетеля обвинения или потерпевшего, дабы обратить внимание суда на противоречивость и непоследовательность показаний названных участников судопроизводства. Достаточно часто следователь вносит в протокол допроса в качестве свидетеля такие сведения, которые далеко не всегда врезаются в память нормального среднестатистического человека. К примеру, следователь может указать серию и номера купюр, которые выдавались закупщику при проведении ОРМ проверочной закупки, идентификационный номер похищенного мобильного телефона (IMEI) и т.п. Соответственно, отсюда возникает вопрос: со слов ли свидетеля составлялся протокол допроса или же следователь проявил полную самостоятельность в данном следственном действии? Вообще автор считает порочной сложившуюся и достаточно устойчивую практику допроса в качестве свидетелей сотрудников правоохранительных органов, которые имеют исключительно ведомственную заинтересованность в привлечении лица к уголовной ответственности.

Практически всегда, когда возникают какие-либо противоречия в показаниях допрашиваемого в суде свидетеля, гособвинитель ходатайствует огласить его показания, данные на стадии предварительного расследования. В большинстве случаев суд удовлетворяет такие ходатайства, как, впрочем, и многие другие, поступающие со стороны обвинения. После оглашения показаний свидетеля и дополнительных вопросов со стороны гособвинителя и суда приходит очередь адвоката, когда он может задать вопросы относительно наличия в протоколе допроса каких-то сведений, которые свидетель явно не в состоянии был запомнить (об этом указано выше). Что это даст адвокату? Ну хотя бы услышать какие-то нелепые объяснения свидетеля, что он, мол, обладает феноменальной памятью на числа, которая к моменту рассмотрения дела в суде несколько притупляется. А более полезным окажется полученный ответ, свидетельствующий о том, что следователь поверхностно проводил следственное действие, не дословно фиксировал ответы на вопросы, показания свидетеля несколько искажены.

В целом свидетелю следует задавать по большей части все те же вопросы, которые ранее мы рассматривали для потерпевшего. Это касается как вопросов по обстоятельствам самого дела, так и вопросов по факту проводимых с участием свидетеля следственных действий (как правило, это в основном только допросы).

При допросе свидетеля стороной обвинения следует обращать внимание на правильность постановки вопроса, поскольку от этого может зависеть и сам ответ. Иногда свидетелю ставятся вопросы таким образом, что последнему нужно отвечать на них лишь «да» или «нет». Наводящие вопросы — вопросы, которые дословно или по содержанию делают очевидным определенный ответ или констатируют наличие определенных вещей, хотя в действительности этого нет. Такая постановка вопросов часто приводит к ложным показаниям и поэтому не может быть использована в суде, о чем незамедлительно, еще до того, как будет получен ответ на заданный вопрос, следует сообщить суду.

По понятным причинам протоколы допросов свидетелей по одному делу могут иметь абсолютное сходство, как, например, допрос нескольких оперуполномоченных, участвовавших в одном ОРМ. В таких протоколах допросов тексты показаний допрашиваемого лица, а также задаваемые вопросы и ответы на них полностью, включая орфографию и пунктуацию, идентичны. Тем самым следователь формально проводит допрос, облегчая себе следственное действие с помощью простых приемов технических средств. Более того, указанные признаки идентичности в показаниях одного и того же лица могут проявляться в протоколах допросов разными следователями.

Составить в ходе правильно проведенных процессуальных действий два абсолютно идентичных по содержанию, включая орфографические и пунктуационные ошибки, протокола допроса невозможно.

В соответствии со ст. 190 УПК РФ показания допрашиваемого лица записываются в протокол от первого лица, и по возможности дословно. Вопросы и ответы на них записываются в той последовательности, которая имела место в ходе допроса.

Не допускается формальное проведение следственных действий без соблюдения установленной уголовно-процессуальным законодательством процедуры допроса свидетелей.

. Приговором суда М.М. Абдулжалилов признан виновным в убийстве, т.е. в умышленном причинении смерти другому человеку, а также в незаконном приобретении, хранении и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов. М.Н. Мусаева признана виновной в пособничестве М.М. Абдулжалилову в убийстве.

Согласно приговору преступления совершены при следующих обстоятельствах.

М.М. Абдулжалилов решил совершить убийство А., о чем 30.12.2007 сообщил М.Н. Мусаевой. Они договорились, что М.Н. Мусаева будет сообщать М.М. Абдулжалилову о перемещениях и местонахождении своего мужа (А.), а М.М. Абдулжалилов, выбрав удобный момент, совершит его умышленное убийство.

С целью осуществления этого умысла 01.01.2008, в пятом часу, М.М. Абдулжалилов приехал в пос. и стал ждать информацию от М.Н. Мусаевой В 5 часов 12 минут А. вышел в туалет во двор своего дома . М.Н. Мусаева сразу же позвонила на мобильный телефон и сообщила об этом М.М. Абдулжалилову. Находившийся неподалеку М.М. Абдулжалилов после телефонного звонка М.Н. Мусаевой пришел во двор указанного дома, где встретил А. и с целью убийства из огнестрельного оружия, не установленного предварительным следствием образца калибра 9 мм, произвел выстрелы в А., причинив ему два огнестрельных ранения в области левой части грудной клетки, огнестрельное ранение передненаружной поверхности левого плечевого сустава и огнестрельное ранение основания 5-го пальца левой кисти, которые относятся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью потерпевшего. От этих ранений А. скончался на месте. После совершения преступления М.М. Абдулжалилов скрылся с места происшествия.

Он же, М.М. Абдулжалилов, при не установленных предварительным следствием обстоятельствах незаконно приобрел, хранил и носил при себе огнестрельное оружие и боеприпасы — пистолет неустановленного образца и патроны калибра 9 мм, с применением которых 01.01.2008 в 5 часов 25 минут во дворе дома совершил убийство А.

Проверив доводы жалобы адвоката С.В. Квасова, Судебная коллегия находит приговор Кировского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 21.10.2008, кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Дагестан от 02.02.2009 в отношении М.М. Абдулжалилова и М.Н. Мусаевой и постановление президиума Верховного суда Республики Дагестан от 23.04.2009 в отношении М.М. Абдулжалилова подлежащими отмене по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 409, п. 1 ч. 1 ст. 379, ст. 380 УПК РФ несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела является основанием для отмены или изменения приговора в порядке надзора.

Приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, а также если суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

Признав показания осужденного недостоверными, суд в приговоре указал, что его вина в совершении преступлений подтверждается показаниями М.Н. Мусаевой, данными в ходе предварительного следствия в качестве свидетеля и подозреваемой, объективно подтверждающимися показаниями свидетелей, протоколом осмотра места происшествия, протоколом осмотра трупа, заключениями экспертиз, согласующимися с распечатками телефонных переговоров ЗАО » » и ответами о местах расположения базовых станций (секторов) ЗАО » «.

В судебном заседании М.Н. Мусаева отказалась от данных ранее в ходе предварительного следствия показаний в качестве свидетеля и подозреваемой и пояснила, что в РОВД ее привез потерпевший А. 05.01.2008 в вечернее время, и после этого до допроса в качестве свидетеля ее оттуда не выпускали; имеющиеся в данных протоколах показания она не давала, протоколы допроса подписывала не читая, так как со стороны работников милиции оказывалось моральное давление, в частности они говорили, что не выпустят ее, пока она не подпишет. При этом адвокат М. Ильясова при допросе не присутствовала, подписала протокол и ушла (т. 3, л.д. 273 — 282).

Данные утверждения осужденной подтверждаются показаниями потерпевшего А. (отца А.) о том, что 04.01.2008 или 05.01.2008 его старшему брату позвонил следователь и сказал, что срочно необходимо взять показания с М.Н. Мусаевой, после чего он в этот же день отвез ее в РОВД, откуда она больше не выходила (т. 3, л.д. 229).

Свидетель М. также пояснил, что 05.01.2008 его дочь М., по звонку Т. (следователя Т.), потерпевший А. отвез в РОВД, откуда ее после этого не отпускали. 06.01.2008 по просьбе Т. отвез в РОВД свою вторую дочь — Х. с подругой. В этот день Х. тоже не выпустили. 07.01.2008 вечером Х. отпустили, а М. — нет, сказали, что отпустят 8-го числа. 08.01.2008 он приехал с адвокатом, однако после разговора с Т. им было принято решение об отсутствии необходимости участия адвоката. 08.01.2008 М. задержали официально (т. 3, л.д. 266 — 267).

Свидетель М. об обстоятельствах ее допроса и допроса М.Н. Мусаевой в ходе следствия суду показала, что М.Н. Мусаеву 05.01.2008 увезли и домой она не вернулась. 06.01.2008 ее (М.) отвезли в РОВД, и в этот же день она увидела М.Н. Мусаеву в кабинете у Т. Та была в шоковом состоянии, бледная, губы синие, под глазами синяки. Они отправили ее (М.) в другую комнату; увидела она М. уже 07.01.2008 в 4 часа утра, когда ее уводили спать. Есть им не давали, М. еле передвигалась, спали в приемной напротив кабинета начальника РОВД, рядом были двое ребят. Разбудили в 7 часов утра и отвели опять на допрос. Ее (М.) отпустили 08.01.2008 под утро. С М. они больше не виделись. Подписала протокол не читая, потому что Т. представился другом отца и сказал, что, когда все подпишут, их отпустят (т. 3, л.д. 270).

При этом, признавая протоколы допроса М.Н. Мусаевой в качестве свидетеля и подозреваемой допустимыми доказательствами, указанным показаниям суд оценку не дал.

Кроме того, в силу ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми. К недопустимым доказательствам относятся в том числе показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.

Также в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона показания осужденного, данные в ходе предварительного следствия в качестве свидетеля, не могут быть признаны допустимыми доказательствами, поскольку при этом допрашиваемое лицо не предупреждается об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний, за дачу заведомо ложных показаний, а равно ему не разъясняются положения ст. 51 Конституции РФ.

В соответствии со ст. 190 УПК РФ показания допрашиваемого лица записываются в протокол от первого лица и по возможности дословно. Вопросы и ответы на них записываются в той последовательности, которая имела место в ходе допроса.

Как видно из протокола допроса М.Н. Мусаевой в качестве свидетеля (т. 1, л.д. 118 — 124) и протокола ее допроса в качестве подозреваемой (т. 1, л.д. 132 — 139), тексты показаний допрашиваемого лица, а также задаваемые вопросы и ответы на них полностью, включая орфографию и пунктуацию, идентичны. Между тем допрос М.Н. Мусаевой в качестве свидетеля проводился следователем Н., а в качестве подозреваемой — следователем В.

В судебном заседании данное обстоятельство не исследовалось.

. При таких обстоятельствах состоявшиеся судебные решения в отношении М.М. Абдулжалилова подлежат отмене, с направлением дела на новое судебное разбирательство.

Поскольку действия М.М. Абдулжалилова и М.Н. Мусаевой взаимосвязаны между собой, приговор Кировского районного суда от 21.10.2008 и кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Дагестан от 02.02.2009 в отношении М.Н. Мусаевой также подлежат отмене.

При новом рассмотрении суду надлежит тщательно исследовать представленные стороной обвинения и защиты доказательства, дать им надлежащую оценку, после чего решить вопрос о виновности либо невиновности М.М. Абдулжалилова и М.Н. Мусаевой.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 407 — 410 УПК РФ, Судебная коллегия определила:

1. Надзорную жалобу адвоката С.В. Квасова удовлетворить.

2. Приговор Кировского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 21.10.2008, кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Дагестан от 02.02.2009 в отношении М.М. Абдулжалилова и М.Н. Мусаевой и постановление президиума Верховного суда Республики Дагестан от 23.04.2009 в отношении М.М. Абдулжалилова отменить. Дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

3. Избрать в отношении М.М. Абдулжалилова и М.Н. Мусаевой меру пресечения в виде заключения под стражу до 23.10.2009 .

Извлечение из Определения Верховного Суда РФ от 23.07.2009 по делу N 20-Д09-10 // СПС «КонсультантПлюс».

Указанный пример из судебной практики показывает, какие могут возникнуть последствия в результате допущенных нарушений при проведении допроса на стадии предварительного следствия, а затем неисправления этих ошибок на стадии судебного следствия.

Если в ходе рассмотрения дела в суде выявились факты, свидетельствующие о возможной фальсификации материалов уголовного дела, в таком случае возможно заявить ходатайство о вызове на допрос должностного лица, составившего вызывающий сомнения документ. Здесь важно учитывать, имеет ли указанный документ какое-либо доказательственное значение по делу либо нет. В последнем случае, если речь идет о каком-то рапорте, нет смысла проверять такое доказательство, поскольку оно никак не отразится на виновности подсудимого, да и доказательством может не являться. Однако если адвокат посредством допросов свидетелей и иных участников процесса пришел к выводу о подложности какого-либо протокола следственного действия, то ходатайство о вызове на допрос в суд следователя/дознавателя (или оперуполномоченного, если следственное действие проводилось по поручению) заявить все же придется. Возможно, окажутся достаточными и слова свидетеля относительно того, что подпись на протоколе ему не принадлежит и в допросе он не участвовал, а перепутал его с дачей объяснений (часто граждане, далекие от уголовно-процессуальной сферы, не видят принципиальных отличий между объяснениями и допросом).

Еще одним важным моментом является правильность и полнота отражения показаний допрошенных в судебном заседании участников судопроизводства, особенно в тех случаях, когда выявляются признаки фальсификации доказательств или допущение грубых нарушений в проведенных следственных действиях. Поскольку согласно ч. 6 ст. 259 УПК РФ протокол должен быть изготовлен и подписан председательствующим и секретарем судебного заседания в течение трех суток со дня окончания судебного заседания (на практике это бывает куда дольше), то адвокату далеко не всегда удается оперативно отследить правильность отражения в протоколе выявленных в суде обстоятельств, имеющих существенное значение для позиции защиты. Все же, если в ходе судебного заседания были выявлены какие-то значимые и неожиданные для адвоката и его подзащитного обстоятельства, протокол судебного заседания необходимо отследить и в случае обнаружения неточностей в течение трех суток со дня ознакомления подать на него замечания в письменном виде (ч. 1 ст. 260 УПК РФ). Если адвокат до начала судебного заседания сделал суду заявление о ведении в открытом судебном заседании аудиозаписи (ч. 5 ст. 241 УПК РФ), то в дальнейшем к замечаниям на протокол судебного заседания можно приобщить лазерный компакт-диск с аудиозаписью заседания для убедительности в достоверности содержания поданных замечаний.

Не допускается оглашать в ходе судебного следствия показания свидетелей в отсутствие оснований для этого. При рассмотрении дела в суде необходимо учитывать, что свидетели стороны обвинения достаточно часто игнорируют явку в суд. В частности, это касается понятых, участвовавших при проведении какого-либо следственного действия и впоследствии допрошенных следователем в качестве свидетелей и — реже — сотрудников правоохранительных органов, принимавших участие в проведении ОРМ или в задержании подозреваемого. После нескольких судебных извещений и безуспешных попыток доставить приводом необходимых свидетелей по ходатайству стороны обвинения суд оглашает показания неявившихся свидетелей, руководствуясь при этом п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, согласно которому при неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний в случаях стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд. Однако такую практику сложно назвать законной, поскольку невозможность установления места нахождения свидетеля не является чрезвычайным обстоятельством, о чем речь идет в п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, о чем выразил свою позицию в одном из определений Верховный Суд РФ.

. Чрезвычайные обстоятельства законодатель связывает с явлениями природы, которые объективно препятствуют явке свидетеля в суд.

При таких обстоятельствах становится очевидным, что суд нарушил принцип непосредственности судебного разбирательства и ограничил подсудимого в праве задать свидетелю соответствующие вопросы, что повлекло нарушение его права на защиту.

Исследовать показания не явившегося в суд свидетеля возможно лишь в исключительных случаях (при наличии возражений), строго предусмотренных в ч. 2 ст. 281 УПК РФ.

При этом суд не должен давать расширительное толкование понятию «иные чрезвычайные обстоятельства» и вставать на сторону обвинения, исходя из наличия определенных трудностей в обеспечении явки в суд свидетеля.

На стороне обвинения лежит бремя доказывания вины подсудимого .

Извлечение из Определения Верховного Суда РФ от 07.05.2008 N 81-О08-6 // СПС «КонсультантПлюс».

Особенности допроса адвокатом свидетелей стороны защиты

Методы допроса адвокатом свидетелей стороны обвинения, описанные выше, существенно отличаются от методов допроса свидетелей стороны обвинения. Если к допросу свидетелей стороны обвинения, как правило, невозможно заранее полностью подготовить весь перечень вопросов, поскольку они могут возникать снова и снова в процессе дачи показаний, то к допросу свидетеля защиты нужно заранее определиться по всем вопросам. Какие-то дополнительные вопросы у адвоката могут возникать к свидетелю защиты после ответов последнего на вопросы гособвинителя и суда. Поскольку свидетель заявлен стороной защиты, адвокат должен заранее знать все то, что знает его свидетель, и подготовить его, чтобы тот отвечал правильно не только на вопросы защиты, но и на возможные вопросы со стороны суда и гособвинения.

В тех случаях, когда свидетель защиты обладает сведениями относительно обстоятельств уголовного дела либо является свидетелем по алиби подсудимого, а заодно и его знакомым, показания такого свидетеля при его правильном допросе могут сыграть роль характеристики для подзащитного адвоката. И хотя никакие доказательства для суда не имеют заранее установленной силы, как об этом сказано в ч. 2 ст. 17 УПК РФ, все же показания свидетеля, не имеющего с подсудимым ни родственных, ни приятельских отношений, при прочих равных условиях будут иметь преимущество перед показаниями родственника или друга/приятеля, что вполне логично. Если свидетель защиты готов обеспечить в суде алиби подсудимому, то очень важно продумать все вплоть до мелочей, дабы не разрушить заранее выстроенную позицию защиты. Если у суда, кроме внутреннего убеждения, не будет иных оснований не доверять свидетелю защиты по обстоятельствам алиби подсудимого, то адвокат сделал все правильно и безошибочно. Адвокат и его свидетель по алиби подзащитного должны предусмотреть ответы на все возможные вопросы суда и обвинения, все фактические обстоятельства, которые могут быть установлены в судебном следствии, должны согласоваться с показаниями свидетеля. К примеру, если свидетель защиты при допросе в суде показал, что находился с подсудимым в момент совершения преступления в другом месте, то нужно быть готовым к вопросам относительно того, носит ли с собой свидетель мобильный телефон, одним ли номером и телефоном пользуется, часто ли забывает телефон дома, на работе или в других местах и был ли при себе у свидетеля мобильный телефон в то время, о котором тот показывает в суде, и совершал ли он звонки кому-либо. Иными словами, свидетель должен быть готов к проверке его показаний путем билинга (определения местонахождения абонента радиотелефонной связи во время совершения входящих и исходящих звонков). Кроме того, камеры видеонаблюдения также могут запечатлеть обстановку в определенном месте и в определенное время, что также нужно учитывать.

Таким образом, к допросу свидетеля защиты адвокат должен быть готов заранее и основательно, чтобы свидетель, сам не желая того, не превратился после его допроса судом и гособвинителем в свидетеля стороны обвинения.

Тактика допроса

Одной из важных отличительных особенностей допроса адвокатом свидетеля защиты от допроса свидетеля стороны обвинения является применение психологического прессинга в отношении последнего и полное его исключение по отношению к первому. Если линия защиты, выработанная адвокатом, предусматривает такой прессинг при допросе свидетеля защиты, то сам свидетель должен быть к этому заранее подготовлен, поскольку при указанной манере допроса свидетель может растеряться.

Допрос в условиях психологического прессинга может строиться по-разному, это зависит от индивидуальных навыков и опыта адвоката, но целей такого допроса может быть несколько — ввести свидетеля в состояние замешательства, когда его показания перестают быть последовательными и становятся противоречивыми, либо добиться получения от него достоверных показаний.

Наиболее часто допрос адвокатом в условиях психологического прессинга производится в отношении свидетелей и потерпевшего. Следует отметить, что такой допрос хотя и имеет признаки психологического воздействия на допрашиваемое лицо, но все же должен быть достаточно тактичным и выверенным, что называется, не переходить за рамки дозволенного, чтобы суд не делал замечаний в процессе его проведения.

Рассмотрим немного подробнее, каким образом возможно психологически воздействовать своими вопросами на допрашиваемого. К таким способам могут относиться следующие: изменение интонации голоса, каждый последующий незамедлительный вопрос сразу же после получения ответа на предыдущий, нарушение последовательности задаваемых вопросов, вопросы по расхождениям в показаниях допрашиваемого и т.п. Эффективность такого допроса может возникнуть только при умелом применении всех указанных методов в совокупности.

Изменение интонации голоса проявляется следующим образом: каждый вопрос может задаваться разным тоном голоса, с разной интенсивностью, силой звучания и темпом речи. При этом после получения ответа на каждый заданный вопрос нужно сразу же, без паузы, задавать следующий вопрос, чтобы не давать возможность допрашиваемому лицу сосредоточиться и сориентироваться. Возможно чередовать вопросы относительно обстоятельств, очевидцем которых является свидетель (потерпевший), с вопросами относительно следственных действий (правильности их проведения), в которых тот принимал участие по делу. При такой манере допроса свидетель (потерпевший) может начать путаться в показаниях, могут возникнуть существенные противоречия с теми показаниями, которые он давал на стадии предварительного расследования. Как правило, это влечет за собой ходатайство гособвинителя об оглашении показаний полностью или в той части, где имеются противоречия, что суды всегда удовлетворяют, несмотря на возражения со стороны защиты. Даже в случае устранения таких противоречий и возвращения к первоначальным показаниям, данным на следствии, вопросами гособвинителя с помощью суда тем не менее последовательность показаний свидетеля (потерпевшего) уже будет нарушена, что является положительным моментом для адвоката и его подзащитного. Если адвокату заведомо известны недостоверность показаний свидетеля (потерпевшего), а также некоторые обстоятельства, которые могут раскрыть ложность таких показаний, свидетелю нужно задавать вопросы таким образом, чтобы тот мог догадаться об изобличении во лжи. К примеру, адвокат может задавать вопросы о наличии камер видеонаблюдения в том месте, где находился свидетель/очевидец (потерпевший) или увиденное им происшествие, которое своими показаниями пытается исказить допрашиваемый, давая ему понять, что видеозапись могла быть получена и изучена адвокатом, даже если это не так. В таком случае есть мельчайшая вероятность того, что свидетель может под страхом привлечения к уголовной ответственности существенно изменить первоначально данные показания.

Наилучшим результатом допроса свидетеля стороны обвинения или потерпевшего будет являться достижение его целей, обозначенных несколько ранее в настоящем параграфе, а в идеальном случае — превращение допрошенного свидетеля из свидетеля обвинения в свидетеля защиты.

Особенности допроса адвокатом подзащитного

Очередность исследования доказательств в ходе судебного следствия определяется стороной, представляющей доказательства, а изначально доказательства представляет сторона обвинения, после чего очередь приходит стороне защиты, о чем указано в ст. 274 УПК РФ. Общий порядок исследования доказательств в суде на практике сложился таким образом, что показания подсудимого исследуются в последнюю очередь перед исследованием материалов уголовного дела. Хотя не составит особого труда предложить суду иной порядок исследования доказательств и допросить подзащитного ранее представления адвокатом других доказательств. С точки зрения защиты наиболее предпочтительным является допрос подсудимого в самую последнюю очередь, как сказано выше, перед исследованием судом всех материалов уголовного дела. Прежде всего это объясняется тем, что у адвоката и его подзащитного к моменту допроса последнего должна сложиться полная картина всех исследованных в суде доказательств, как стороны обвинения, так и собственных, чтобы на основании всего этого определиться с защитной позицией по делу. Признать вину по предъявленному обвинению можно на любой стадии рассмотрения уголовного дела вплоть до окончания судебного следствия, что, в свою очередь, может служить обстоятельством, смягчающим наказание, согласно ст. 61 УК РФ, так как перечень таких обстоятельств в названной статье не является исчерпывающим.

Что касается самого допроса, то здесь нужно отметить следующее. Поскольку допрос начинает осуществлять адвокат, то, соответственно, нужно заранее проработать все вопросы, которые будут заданы, и ответы на них, а также их последовательность. Любой неожиданный вопрос со стороны адвоката своему подзащитному может ввести последнего в замешательство, и ответ на такой вопрос может оказаться губительным. Соответственно, адвокату с подзащитным следует предварительно обсудить не только вопросы первого ко второму, но и все возможные вопросы, которые могут быть заданы стороной обвинения, судом и потерпевшим или его представителем. Это вовсе не означает, что на все возможные вопросы от участников процесса следует отвечать заранее, но нужно быть к ним готовыми. Более того, в некоторых случаях по самому настрою председательствующего судьи можно понять, признавать ли вину подсудимому в последний момент на допросе или продолжать борьбу.

В любом случае допрос адвокатом подзащитного должен исключать непоследовательность вопросов, резкий тон голоса и другие факторы, которые могут негативно повлиять на показания подзащитного.

Особенности допроса адвокатом эксперта, специалиста

В ч. 2 ст. 80 УПК РФ указано, что после получения заключения эксперта (специалиста) он может быть допрошен в целях разъяснения или уточнения данного заключения в соответствии с требованиями ст. ст. 205 и 282 настоящего Кодекса.

Если эксперт (специалист) вызван на допрос в суд по ходатайству стороны защиты, то в таком случае нужно заранее определить круг вопросов по экспертному заключению, которые адвокат будет задавать эксперту. Все вопросы к эксперту должны так или иначе преследовать определенную цель, которая может заключаться в назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы либо в обосновании отсутствия необходимости проводить повторные или дополнительные исследования. Иными словами, задавать вопросы эксперту следует не все подряд, которые адвокату придут в голову, а лишь те, которые помогут достигнуть основной цели. Поскольку экспертные исследования в любой сфере требуют наличия специальных знаний, которыми далеко не всегда владеет адвокат, в некоторых случаях имеет смысл предварительно (до допроса эксперта) обратиться за помощью к стороннему специалисту, чтобы тот дал анализ экспертному заключению с точки зрения правильности проведения исследования, примененных методов, выявления противоречий в исследовательской части заключения и в части его выводов. Возможно, специалист, который будет анализировать экспертное заключение, поможет и в формулировке некоторых вопросов для допроса эксперта. Разумеется, такие действия необходимо предпринимать в тех случаях, когда адвоката не устраивают выводы экспертного заключения полностью или в части, чтобы тем самым обосновать необходимость в назначении дополнительной или повторной судебной экспертизы либо обосновать ходатайство о признании заключения эксперта недопустимым доказательством.

Несколько иначе дело обстоит с допросом эксперта по тому заключению, которое устраивает сторону защиты. Если после ответов эксперта на вопросы со стороны суда и гособвинителя не возникнет каких-либо сомнений в полноте и объективности экспертного исследования, в таком случае дополнительных вопросов адвокат эксперту может не задавать. Однако, если эксперт своими ответами на заданные судом и стороной обвинения вопросы касаемо экспертного исследования вызовет некоторые сомнения и неясности, тогда защитнику придется своими вопросами помочь эксперту устранить такие неясности, дабы не имелось оснований для проведения дополнительной или повторной экспертизы. К примеру, в том случае, когда из экспертного заключения усматривается, что эксперт при проведении исследования упустил некоторые детали, произвел не все замеры объекта исследования, а своими вопросами суд и/или гособвинитель выявили такие недочеты, адвокату следует посодействовать эксперту в устранении таких недочетов путем правильно подобранных вопросов. Все вопросы адвоката эксперту должны сводиться к тому, чтобы стало безусловно ясно, что выявленные недочеты в проведенном исследовании не являются существенными и не могли повлиять на итоговые выводы эксперта. Иными словами, даже указав все те детали в исследовательской части заключения, отсутствие которых выявил суд или гособвинитель, и произведя все необходимые замеры объекта исследования и т.д., выводы остались бы неизменными.

Другой целью допроса специалиста в судебном заседании может являться приобщение к материалам дела заключения специалиста. Не всегда есть уверенность в том, что заключение специалиста по исследованию, проведенному в связи с обращением адвоката, будет приобщено к материалам уголовного дела. Однако сомнений в том, что специалист, явка которого обеспечена адвокатом в судебное заседание, будет допрошен, быть не может, поскольку, согласно ч. 4 ст. 271 УПК РФ, суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон. Если адвокат обращался к специалисту за проведением исследования какого-либо предмета, идентичного по своим конструктивным особенностям, размерам и строению с предметом, являющимся вещественным доказательством по делу, будет всегда оставаться риск того, что суд отклонит ходатайство о приобщении заключения специалиста. И хотя Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (п. 4 ч. 3 ст. 6) дает адвокату возможность привлекать на договорной основе специалистов для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи, однако типичным доводом стороны обвинения и, возможно, суда в обоснование возражения по ходатайству защитника о приобщении заключения специалиста к материалам уголовного дела будет являться то обстоятельство, что специалист проводил исследования не того самого предмета (вещественного доказательства), который проходит по уголовному делу, а другого, пусть и схожего предмета. Такое обоснование вряд ли можно считать справедливым, поскольку адвокат в силу своего процессуального статуса по уголовному делу лишен возможности распоряжаться вещественным доказательством. Так, согласно п. 13 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами, утвержденной Письмом Генпрокуратуры СССР от 12.02.1990 N 34/15, Верховного Суда СССР от 12.02.1990 N 01-16/7-90, МВД СССР от 15.03.1990 N 1/1002, Минюста СССР от 14.02.1990 N К-8-106, КГБ СССР от 14.03.1990 N 441/Б (с изм. от 30.09.2011), при хранении и передаче вещественных доказательств принимаются меры, обеспечивающие сохранение у изъятых объектов признаков и свойств, в силу которых они имеют значение вещественных доказательств по уголовным делам, а также имеющихся на них следов, а равно сохранность самих вещественных доказательств. Согласно п. 14 Инструкции вещественные доказательства хранятся при уголовном деле, а в случае их громоздкости или иных причин передаются на хранение, о чем составляется протокол. Ответственным за сохранность вещественных доказательств, приобщенных к делу, является лицо, ведущее следствие или дознание, а в суде — председатель суда. В соответствии с п. 16 Инструкции доступ в помещение для хранения вещественных доказательств, ценностей и иного имущества (хранилище) возможен только в присутствии лица, ответственного за их сохранность.

Таким образом, допрос специалиста по проведенному им исследованию позволит установить полную идентичность всех свойств предмета, который был у него на исследовании, с тем предметом, который является вещественным доказательством по уголовному делу. Для наибольшей убедительности показаний специалиста, а также непосредственности исследования доказательств по уголовному делу адвокату следует заранее позаботиться о том, чтобы вещественное доказательство было доставлено в судебное заседание (если оно находится в камере хранения вещественных доказательств), путем заявления соответствующего ходатайства (ст. 240 УПК РФ). Точно выверенные действия адвоката принесут результат в виде появления в материалах уголовного дела двух достаточно весомых доказательств в пользу подзащитного — показаний специалиста и заключения специалиста, что, в свою очередь, вызовет объективные сомнения в его виновности.

Возможно ли признать недопустимым
допрос с адвокатом?

Отказ от показаний, данных в присутствии защитника, — бесперспективен: по закону показания все равно будут являться доказательством по уголовному делу. А вот если допрос, проведенный с адвокатом, признать недопустимым, то это будет иметь совсем другие юридические последствия для разрешения дела в суде.
Какие возможности предоставляет закон для признания недопустимым допроса, проведенного с участием адвоката? — рассмотрим вопрос детально с рецептом на решение проблемы.

Признательные показания подозреваемый, как правило, дает в первые сутки после своего задержания.
Следствие максимально форсирует доказательственную базу, пока задержанный не оправился от шока происходящего. Если допрос проведен с участием адвоката, то следствие на 100% уверено в прочности такого следственного действия, иными словами признать недопустимыми, например, допрос, или очную ставку, или проверку показаний на месте, будет невозможно.
В данной статье мы расшатаем столб незыблемости следственных действий, проведенных с участием адвоката в первые 24 часа после задержания.

Сразу оговоримся, что допрос, проведенный с адвокатом по соглашению признать недопустимым в принципе невозможно, если только действия адвоката явно не противоречат интересам подзащитного. Но это нонсенс, когда за Ваши деньги и против Вас играют.

Рассмотрим ситуацию, когда следователь назначил «карманного» адвоката, а точнее защитника по назначению (государственного бесплатного адвоката) , — это шанс, чтобы попытаться признать признательные показания, данные в присутствии такого адвоката недопустимыми из-за нарушения права на защиту.

Статья 50 УПК РФ устанавливает два срока, с которыми связывается право дознавателя, следователя или суда принять меры по назначению государственного защитника:
— 5 суток в случае неявки защитника по соглашению, отсчет которых начинается со дня заявления ходатайства о его приглашении и отказа подозреваемого, обвиняемого от приглашения другого защитника, либо невозможности явки участвующего в деле защитника, если подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении.
— 24 часа с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу, если явка защитника, приглашенного им, невозможна.

Итак, признательные показания даются в первые часы после задержания в присутствии государственного защитника. Что делать, если отказ от данных показаний не имеет никаких юридических последствий, а необходимо, чтобы нежелательные для защиты показания не имели доказательственного значения по уголовному делу? — Логично будет проанализировать, когда и каким образом адвокат по назначению принял на себя защиту Ваших интересов и как он осуществлял свои обязанности.

Если следователь, а также и «карманный» адвокат не разъяснили Вам такое существенное право как законную возможность (право) уведомить родственников о Вашем задержании в течении 12 часов (ч.1 ст. 96 УПК) и принять меры к приглашению защитника по соглашению (ч. 1 ст. 50 УПК РФ), то Ваше право на защиту было явно нарушено. В данной ситуации есть возможность признать допрос, проведенный с адвокатом по назначению, недопустимым.

Но есть, конечно, нюансы. Например, по документам, подписанным подзащитным в первые 24 часа, все права ему разъяснялись. В любом случае признание недопустимым допроса или иного следственного действия, проведенного с участием адвоката, требует детального изучения материалов уголовного дела, а также хорошей памяти от подозреваемого для восстановления хронологии событий, произошедших в первые 24 часа после задержания.

С одной стороны, уязвимость положения задержанного в первые часы следствия усиливается крайней сложностью реализовать своё право на защиту адвокатом по своему выбору. Ведь для приглашения адвоката и заключения с ним соглашения дается срок менее суток, и это с учетом того, что право на звонок не всегда реализуется на практике. Кроме того, в силу ч.4 ст. 96 УПК при необходимости сохранения в интересах следствия в тайне факта задержания уведомление родственников с согласия прокурора может не производиться, за исключением случаев, когда подозреваемый является несовершеннолетним. Да еще в протоколе задержания есть фраза, что родственников уведомили, а Вы его подписали не глядя, и в замечаниях не отметили, что возможности пригласить адвоката Вам не предоставили и позвонить Вы никому не смогли.

С другой стороны, сам подозреваемый часто не знает, кто сможет пригласить ему адвоката – заключать соглашение на защиту в соответствии с частью 1 статьи 50 УПК может любое лицо, и кто именно будет его приглашенным адвокатом. В аналогичном положении оказывается и заключенный под стражу подозреваемый, обвиняемый, не имеющие защитника по соглашению.

24-часовой срок явки приглашенного защитника с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу, является особым — как в силу своей сжатости, так и более жестких правил назначения защитника, без предложения пригласить другого защитника взамен неявившегося.

Таким образом, ситуация, в которой оказывается подозреваемый в первые часы после задержания, полностью исключает злоупотребление правом с его стороны.

Привлечение к участию в деле защитника по назначению ранее установленных УПК РФ 24 часов, по заключению Адвокатской палаты Москвы, будет означать ликвидацию права подозреваемого, обвиняемого на приглашение адвоката.

Как разъясняет Совет Адвокатской палаты Москвы адвокат, назначенный защитником задержанного подозреваемого, прибыв к дознавателю, следователю, обязан не вступать в дело, то есть не принимать участия в каких-либо процессуальных действиях до истечения 24-часового срока для явки приглашенного защитника. Невыполнение данных требований будет расцениваться как нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, устанавливающих обязанность адвоката квалифицированно, принципиально и своевременно отстаивать права доверителя, следить за соблюдением по отношению к нему закона и в случае нарушений ходатайствовать об их устранении. С полным текстом разъяснения Совета АП «О соблюдении требований части 3 и части 4 статьи 50 УПК РФ при осуществлении защиты по назначению» можно ознакомиться здесь.

Рассогласованность между ч. 4 ст. 50 и ч. 2 ст. 46 УПК РФ, устанавливающей, что подозреваемый должен быть допрошен не позднее 24 часов с момента фактического задержания, разрешается в пользу соблюдения прав лица, задержанного или заключенного под стражу, что подтверждается доктринальным толкованием: «Право на защиту – большая ценность, чем соблюдение процессуального срока, тем более, что последний установлен, главным образом, с целью обеспечения права на защиту» (А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ).

yurist-moscow.ru

Это интересно:

  • Отдел опеки по краснодарскому краю Отдел опеки по краснодарскому краю Граждан, обращающихся в Центральный отдел Управления Росреестра по Краснодарскому краю, нередко интересует вопрос: в каких случаях необходимо согласие органа опеки при отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или […]
  • Закон о военнослужащих 76 фз статья 10 Статья 28.10. Исполнение дисциплинарных взысканий 1. Исполнение дисциплинарного взыскания должно быть начато до истечения срока давности привлечения к дисциплинарной ответственности. Если исполнение дисциплинарного взыскания в указанный срок не начато, то оно не исполняется. 2. […]
  • Заявление уфмс воронеж Отдел УФМС России по Воронежской области в Коминтерновском районе г. Воронежа Руководство Управления Начальник Викулина Ирина Викторовна Старший инспектор Филимонцева Лариса Петровна График работы по приему населения Прием: Понедельник: 18.00 - 19.45 Вторник: 14.00 - 16.00 Четверг: 14.00 […]
  • Статья об административных правонарушениях несовершеннолетних Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 N 195-ФЗ ст 6.21 (ред. от 23.04.2018) Статья 6.21. Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних 2. Действия, предусмотренные частью 1 настоящей статьи, совершенные с применением […]
  • Правила моей кухни новая зеландия на русском Правила моей кухни 8 сезон Краткое описание "Правила моей кухни 8 сезон" Кулинарное шоу «Правило моей кухни» продолжает снимать сезон и набирать новых участников. Несколько команд будут между собой соревноваться, в одной команде участвуют два человека. Первом сезоне телешоу отобрали […]
  • Миром правят чувство Миром правят жажда власти, секс и чувство голода? Поделиться Для многих людей жизненный успех определяется местом, которое они занимают в «пищевой цепочке»: ты или хищник, и этим всё сказано, или травоядный. В природе всё подчинено праву сильного. Например, лев, пользуясь положением […]
  • Приказ 837 мвд рф Опубликован Приказ МВД РФ № 707 от 6 сентября 2017 г. Министр внутренних дел Владимир Колокольцев 6 сентября 2017 года подписал Приказ № 707 от 6.09.2017 года О внесении изменений в нормативные правовые акты МВД России по вопросам регистрационно-экзаменационной […]
  • Уголовный кодекс 161 ст Статья 161 УК РФ. Грабеж 1. Грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, - наказывается обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок от двух до четырех лет, либо принудительными […]