Преступление агрессии римский статут

admin

Агрессия как международное преступление

В отечественной и зарубежной литературе, посвященной проблемам современного международного уголовного права практически единодушно утверждается, что именно агрессия является наиболее тяжким (наиболее опасным) международным преступлением. Принципиально соглашаясь с данным положением, необходимо отметить, что понимание агрессии как уголовного преступления против международного мира юридически было оформлено только в документах послевоенных преступлений — Статутах Нюрнбергского и Токийского военных трибуналов.

Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций впервые признала необходимость учреждения постоянного механизма для судебного преследования массовых убийц и военных преступников в 1948 году после Нюрнбергского и Токийского процессов по окончании второй мировой войны, и этот вопрос с того времени обсуждался в Организации Объединенных Наций.

Международный уголовный суд не ограниченным по времени или месту. Его действия будут более оперативными, чем действия специального трибунала, который необходимо будет учредить. Он является постоянным органом, и само его существование будет сдерживающим фактором и будет служить серьезным предупреждением потенциальным преступникам. Он будет также стимулировать государства к расследованию и судебному преследованию чудовищных преступлений, совершаемых на их территории или их гражданами, поскольку, если они не будут этого делать, Международный уголовный суд будет осуществлять свою юрисдикцию.

Суд будет заниматься рассмотрением самых серьезных преступлений, совершенных физическими лицами: агрессия, геноцид, преступления против человечности и военные преступления. Эти преступления указаны в Статуте и тщательно определены во избежание неопределенности или расплывчатости.

Определения преступлений в Статуте являются результатом многих лет упорной работы, которую проводили многие делегации и их эксперты. Каждое определение четко сформулировано, с тем чтобы отражать действующие нормы международного права и отвечать требованию определенности в уголовном праве. Судьи Суда должны строго толковать определения и не применять их по аналогии. Цель заключается в установлении объективных международных стандартов, не оставляющих места для произвольных решений. В случае неопределенности эти определения должны толковаться в пользу подозреваемого или обвиняемого.

Геноцид охватывает конкретно перечисленные запрещенные деяния (например, убийство, причинение серьезных телесных повреждений), совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу.

Преступления против человечности охватывают те конкретно перечисленные запрещенные деяния, которые совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любых гражданских лиц. Такие деяния включают в себя убийство, истребление, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, насильственное исчезновение людей и преступление апартеида.

Геноцид и преступления против человечности наказуемы независимо от того, совершены они в мирное или в военное время.

Военные преступления охватывают серьезные нарушения Женевских конвенций 1949 года и другие серьезные нарушения, перечисленные в Статуте, совершенные в крупных масштабах в ходе международных вооруженных конфликтов.

На Конференции в Риме как государства, так и неправительственные организации активно поддержали предложение о включении агрессии в качестве преступления. Однако времени для разработки определения агрессии, приемлемого для всех, не хватило. Из-за этого государства предусмотрели, что Суд не может осуществлять юрисдикцию в отношении преступления агрессии до тех пор, пока государства-участники не достигнут на одной из конференций по обзору согласия относительно определения, элементов и условий для осуществления Судом юрисдикции в отношении агрессии.

Согласно Уставу Организации Объединенных Наций, Совет Безопасности обладает исключительной компетенцией определять факт совершения акта агрессии (ст. 39). В Римском Статуте предусматривается, что окончательный текст, касающийся преступления агрессии, должен согласовываться с соответствующими положениями Устава Организации Объединенных Наций.

Итак, изо всех преступлений, отнесенных к компетенции Международного уголовного суда (ст. 5 Римского Статута), преступление агрессии исключительно по многим моментам. У него нет дефиниции, отсутствует зафиксированный список деяний, являющихся проявлениями агрессии, отсутствует перечень конститутивных элементов состава.

Кроме того, в литературе справедливо указывается, что определение агрессии, совершаемой государствами, не может расцениваться как законодательное определение агрессии, за которую устанавливается уголовная ответственность физических лиц.

Включение преступления агрессии в юрисдикцию Международного уголовного суда позволяет надеяться, что совершение данного деяния будет все-таки уголовно наказуемым, как оно было признано уголовно наказуемым в разделах определений «преступлений против мира», содержащихся в Уставах Нюрнбергского и Токийского трибуналов.

В самом деле, в плане определения составов преступлений против мира Нюрнбергский трибунал отметил, что последние «совершаются людьми, а не абстрактными учреждениями, и только наказанием индивидов, совершивших эти преступления, возможно обеспечение применения международного права».

Применительно к Нюрнбергскому трибуналу это означает, что «инициирование агрессивной войны является не просто международным преступлением — это тягчайшее международное преступление, отличающееся от других военных преступлений тем, что аккумулирует в себе все зло войны».

Преступления против мира определены в п. «а» ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала как:

планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений;

участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеизложенных действий.

Как отмечают историки международного права, именно такое определение агрессии в Уставе Нюрнбергского трибунала стало результатом давления делегаций Советского Союза и Франции, которые настаивали на том, чтобы перечислить деяния, составляющие акт агрессии, для персональной уголовной ответственности нацистских лидеров.

В отличие от Устава Нюрнбергского трибунала, в Уставе Токийского трибунала перед определением «агрессивная война» добавлено определение «объявленная или необъявленная». Такое уточнение было обусловлено тем, что Япония формально не объявляла войну Союзникам.

Судья Токийского трибунала Б. Ролинг (B. Roling) отмечал, что определение агрессии как «объявленной или необъявленной» позволило «преодолеть сомнения» в компетентности самого Трибунала, в возможности юридического преследования японских военных лидеров. Например, японские правящие круги были обвинены в развязывании агрессивной войны против Советского Союза в связи с инцидентами у озера Ханка (1938 год) и реки Халхин-Гол (1939 года), хотя война Советскому Союзу так и не была объявлена.

Так как Римский Статут является результатом согласования позиций 160 независимых государств, то основная трудность определения преступления агрессии состояла (и состоит) в том, что многие государства находились и находятся в вооруженном противостоянии друг с другом.

Неудивительно, что при определении агрессии позиции многих государств резко различались. Особенно существенными стали противоречия между постоянными и непостоянными членами Совета Безопасности ООН (который, согласно Уставу ООН имеет исключительное право определять акт международной агрессии). Так, например, к моменту Римской конференции предлагалось восемь определений агрессии как преступления, подпадающего под юрисдикцию Международного уголовного суда.

Основные вопросы разногласий заключались в следующем:

— как должно быть определено преступление агрессии по международному уголовному праву;

— кто должен нести уголовную ответственность за совершение преступления агрессии.

Согласно ч. 1 ст. 5 Римского Статута, Международный уголовный суд имеет юрисдикцию в отношении преступления агрессии. Однако, Римский Статут не содержит самого определения для преступления агрессии. Ч. 2 ст. 5 Статута 5 (2) из Римского Устава заявляет, что Международный уголовный суд должен осуществить юрисдикцию по преступлению агрессии. С другой стороны, Суд осуществляет юрисдикцию в отношении преступления агрессии, как только будет принято в соответствии со статьями 121 и 123 положение, содержащее определение этого преступления и излагающее условия, в которых Суд осуществляет юрисдикцию касательно этого преступления. Такое положение сообразуется с соответствующими положениями Устава Организации Объединенных Наций.

Первый вопрос касается того, как преступление агрессии должно быть определено, а второй вопрос касается той роли, которую Совет Безопасности ООН должен играть в определении акта агрессии.

Относительно проблемы определения преступления агрессии, это остается спорным, должно ли такое определение быть относительно общим («иллюстративным») или включать исчерпывающий список действий, составляющих агрессию.

Общее определение агрессии, согласно мнения сторонников такой позиции, просто требует закрепления предшествующего определения акта агрессии, данного Советом Безопасности ООН и состоит из списка следующих деяний: запрещенное планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны.

Сторонники более детального перечня актов агрессии настаивают на определении того, какие именно действия государств должны интерпретироваться как агрессия.

В решениях Нюрнбергского и других послевоенных трибунала определение агрессии охватывает как «агрессивные акции», так и «агрессивную войну». При этом, например, в качестве агрессии Германии были расценены и аншлюс Австрии, и аннексия части Чехословакии, 37 и прямое военное нападение на Польшу, Данию, Норвегию, Нидерланды, Бельгию, Люксембург, Югославию, Грецию, СССР и США.

Устав ООН прямо нигде не содержит непосредственной дефиниции агрессии. Как уже говорилось, ст. 39 относит к прерогативе Совета Безопасности ООН определение существования «любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии». В то же время, говоря в ст. 1 о своей цели «подавления» актов агрессии, в ст. 51 Устав ООН закрепляет право самообороны в случаях «вооруженного нападения» на участника Организации.

Такой «абстрактный» запрет на агрессию, содержащийся в Уставе ООН как посягательства на «территориальную неприкосновенность и политическую независимость» государств привел к тому, что под определение агрессии как «любого нарушения мира» стали не подпадать проявления «непрямой агрессии»: такие, например, как внешнее вмешательство в вооруженные столкновения внутригосударственного характера.

Только в 1974 году Генеральная Ассамблея ООН выработала Определение агрессии, в котором агрессией признается применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом Организации Объединенных Наций.

Более того, в ст. 2 Определения агрессии указано, что применение вооруженной силы государством первым в нарушение Устава ООН является prima facie свидетельством акта агрессии, «хотя Совет Безопасности может в соответствии с Уставом сделать вывод, что определение о том, что акт агрессии был совершен, не будет оправданным в свете других соответствующих обстоятельств, включая тот факт, что соответствующие акты или их последствия не носят достаточно серьезного характера».

Однако, на наш взгляд, самым позитивным моментом явился тот факт, что данное Определение перечислило перечень конкретных деяний, которые образуют преступление агрессии.

Объективизация указанных целей при совершении агрессии состоит в том, что любой такой акт осуществляется вопреки (не в соответствии) с положениями Устава ООН. Как уже говорилось, применение вооруженной силы, вплоть до занятия территории другого государства, ограничения суверенитета и независимости последнего, возможны в целях самообороны или коллективной обороны государств-членов ООН (ст. 51 Устава ООН), а также с санкции Совета Безопасности для обеспечения и поддержания мира либо «подавления» актов агрессии.

Примечательно, что именно такая объективизация целей ведения военных операций ставится многими в вину НАТО, предпринявшей военную операцию против Югославии в 1999 году.

На момент написания работы одной из наиболее острых международных проблем стал вопрос о проведении военной кампании против Ирака — недаром правительства США и Великобритании предпринимают все мыслимые усилия, чтобы получить санкцию Совета Безопасности ООН на проведение операции против Ирака для того, чтобы юридически их не смогли хотя бы косвенно обвинить в агрессии.

Конечно, все определения агрессии были выработаны применительно к вооруженным столкновениям государств как субъектов международного публичного права. Однако, такое понимание агрессии стало адаптироваться непосредственно в международном уголовном праве при определении преступности и пределов ответственности за совершение отдельными лицами преступлений против мира и безопасности человечества.

Так, Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, дублируя в качестве деяний, образующих состав агрессии, перечень Определения агрессии, содержит принципиально важное положение о том, что лицо, совершившее любое преступление против мира и безопасности человечества, несет за это индивидуальную уголовную ответственность и подлежит наказанию (ст. 3). В то же время, «судебное преследование какого-либо лица за преступление против мира и безопасности человечества не освобождает государство от ответственности по международному праву» (ст. 5).

Таким образом, позволительно утверждать, что в международном уголовном праве сформировался перечень деяний, расцениваемых в качестве актов агрессии. Детальное определение таковых деяний в актах международного права является существенным позитивным моментом в плане обеспечения уголовной ответственности лиц, их совершивших.

Более того, можно говорить о том, что в международном праве акт агрессии может расцениваться двояко: как преступление, совершаемое индивидуально определенными лицами, и как преступление, совершаемое государствами и (или) корпоративным субъектом.

studbooks.net

Преступление агрессии римский статут

Военные преступления в Украине: чем может помочь Международный уголовный суд. Почему непризнание Римского статута Украины выгодно только врагам нашей страны.

Для Украины Международный уголовный суд — это едва ли не единственный инструмент проведения расследования и привлечения виновных к ответственности на территориях, не подконтрольных украинской власти.

Украинские правозащитники призвали Верховную Раду продлить заявление парламента о разовом признании юрисдикции Международного уголовного суда во времени — на период оккупации Крыма Российской Федерацией и преступлений со стороны незаконных вооруженных формирований на Донбассе — до момента непосредственной ратификации Римского статута. Что это означает и какие последствия будет иметь для Украины, «Ракурс» узнал у одного из авторов обращения платформы «Правозащитная повестка дня» к украинской власти, правозащитника Александры Матвийчук.

Отношения Украины с МКС: все сложно

На внеочередном заседании Совета национальной безопасности и обороны (СНБО), которое провели на следующий день после обстрела жилого района Мариуполя, правительство Украины получило поручение начать процедуру обращения в Международный уголовный суд, более известный в СМИ как Гаагский трибунал. Обращение будет касаться «преступлений против человечности, совершенных террористами против украинских граждан в 2014–2015 годах, а также о признании ДНР и ЛНР террористическими организациями».

При этом Украина до сих пор не ратифицировала международный договор (Римский статут), согласно которому и был основан Международный уголовный суд, хотя подписала его в далеком 2000 году. Напомним, что суд в Гааге является постоянным органом, имеющим полномочия осуществлять юрисдикцию в отношении лиц, ответственных за особо тяжкие преступления, вызывающие озабоченность международного сообщества, и дополняющим национальные органы уголовной юрисдикции.

«Для Украины Международный уголовный суд — это едва ли не единственный инструмент проведения расследования и привлечения виновных к ответственности на территориях, не подконтрольных украинской власти, — в оккупированном Крыму и части Донбасса, которая контролируется террористическими организациями, так называемыми ДНР и ЛНР. Понятно, что в настоящее время Украина просто не может провести там расследование по объективным причинам», — говорит А. Матвийчук.

Расследование военных преступлений и преступлений против человечности

Вместе с тем, правозащитники категоричны в отношении необходимости расследовать преступления войны, происходящие на подконтрольных Украине территориях. Они напоминают, что обязанность любого государства — защищать своих граждан, в какой бы ситуации и на какой бы территории они ни оказались. «Если преступления совершаются на территории Украины, то это обязанность правоохранительных органов Украины — расследовать эти преступления. Это их работа и без всякой ратификации», — уверена А. Матвийчук.

Правозащитное сообщество не видит никаких рациональных аргументов, которые могли бы объяснить нежелание органов государственной власти документировать военные преступления, потому что это нужно не только для опровержения домыслов враждебной пропаганды, но и для защиты собственных граждан.

«Стратегически мы сами должны быть заинтересованы в том, чтобы Украина документировала и расследовала военные преступления. Международное правосудие, как бы парадоксально это ни звучало, существует для того, чтобы быть ненужным: оно давит на национальные органы расследования, чтобы те выполняли свои функции. Я далека от веры в штампы российской пропаганды, но даже если предположить, что в нашей армии есть человек, который отдал приказ расстрелять мирных жителей, то мы сами должны быть заинтересованы в том, чтобы такой человек был наказан. Потому что эти мирные жители — наши граждане», — отмечает правозащитник.

Международное правосудие: есть опасность для Украины

По словам правозащитников, в непубличных, а с недавних пор уже и в публичных дискуссиях им приходилось слышать опасения украинских политиков, что присоединение к Международному уголовному суду таит опасность для Украины, потому что Россия может использовать это.

И хотя Россия тоже не ратифицировала Римский статут и не является членом Международного уголовного суда, можно не сомневаться, что она сразу направит в МКС все свои материалы, как только суд откроет производство по факту военных преступлений в Украине. Общеизвестно, что Россия документирует нарушения прав человека и военные преступления на Донбассе, но никто не может быть уверен, что в МКС подадут достоверную информацию и результаты объективного расследования.

«Это не говорится прямо, но в кулуарах бытует мнение, что если мы не способны должным образом задокументировать преступления России на Донбассе, то лучше вообще не трогать Международный уголовный суд», — говорит А. Матвийчук. Однако она отмечает, что такое понимание проблемы далеко от правовой реальности.

«Международный уголовный суд не заменяет национальную систему расследований. Даже если Россия обратится к МКС с заявлением о военных преступлениях, совершенных украинскими военными формированиями, то первое, что сделает суд, это спросит наши органы следствия, проводят ли они расследование. И если Генпрокуратура открыла уголовное производство, проверяет эти факты и не нуждается в помощи, Международный уголовный суд не будет вмешиваться», — объясняет правозащитник. По ее словам, МКС открывает производство только тогда, когда государство не желает или не способно возбудить уголовное производство и должным образом провести расследование.

Если же международный суд все-таки открывает основное производство, то прокурор суда самостоятельно расследует преступления, то есть собирает и изучает доказательства, проводит экспертизы, приглашает свидетелей.

Может ли МКС добраться до Путина?

Международный уголовный суд может привлечь к ответственности лиц, совершивших жестокие нарушения прав человека и гуманитарного права на территории государства или в отношении гражданина этого государства. Но важным моментом является то, что Гаагский суд акцентирует свое внимание не на исполнителях преступлений, но на тех, кто отдает приказы или своим бездействием делает возможным совершение этих преступлений. «МКС раскручивает цепочку приказов от исполнителей до самого высокого уровня.

А мы знаем, в какой стране находятся люди, принявшие решение начать войну на нашей территории», — отмечает А. Матвийчук. Правозащитники не советуют надеяться, что первых лиц Российской Федерации смогут привлечь к ответственности быстро, но при помощи Гаагского суда это по крайней мере становится возможным в перспективе.

Майдан и преступления против человечности

Участие Международного уголовного суда в расследовании преступлений в конкретной стране можно увидеть на примере дел, связанных с Майданом.

25 февраля 2014 года Верховная Рада отправила заявление в МКС о признании его юрисдикции на один ограниченный во времени период — события Майдана с 21 ноября 2013 года по 22 февраля 2014 года. Благодаря этому суд открыл предварительное производство по делам Майдана, основное еще не открыто. Пока что суд изучает, насколько тяжелыми являются эти преступления, можно ли отнести их к преступлениям против человечности, а также то, нуждается ли Украина в помощи при их расследовании.

«И в этом случае Генпрокуратура может заявить, что конкретных исполнителей преступлений она установит самостоятельно, например, личности бойцов «Беркута», избивших беременную женщину возле Дома профсоюзов, которая снимала на видео правоохранителей и в результате избиения потеряла ребенка. Но при этом у ГПУ есть возможность признать, что людей, которые отдавали приказы, — министра внутренних дел Захарченко, главу СБУ Якименко, президента Януковича — она не может привлечь к ответственности, поэтому нуждается в помощи международного правосудия. Такой вариант возможен», — считает А. Матвийчук.

Украинские правозащитники считают, что в случае с Майданом можно говорить о системности и масштабности нападений. Основаниями для этого является большая территория, на которой они происходили, различные формы преследования, как с использованием юридических процедур (открытие сфабрикованных дел), так и внеправовых (пытки, избиения людей, даже убийства), скоординированные действия различных органов государственной власти (прокуратуры, милиции, СБУ, судов), а также аффилированных с властью парамилитарных формирований — так называемых титушек.

А воз и ныне там

Прошло уже 15 лет с тех пор, как представитель Украины при ООН Владимир Ельченко подписал Римский статут. Через полтора года после этого события, 11 июля 2001 года, Конституционный суд Украины, к которому обратился тогдашний президент Леонид Кучма, пришел к выводу, что отдельные положения статута не согласуются со ст. 124 Конституции Украины, а потому присоединение Украины к нему возможно только после внесения изменений в Основной Закон.

«Многие связывают обращение Кучмы в Конституционный суд и отказ от ратификации Римского статута с убийством Георгия Гонгадзе и страхом украинских властей перед неизвестными последствиями этого события, которое вызвало неслыханный резонанс, — вспоминает правозащитник.

— Однако сейчас, глядя на это сквозь призму времени, можно сказать, что хотя убийство Гонгадзе, преследование активистов и заключение политических оппонентов, безусловно, являются тяжкими преступлениями, есть большие сомнения, тянут ли они на преступления против человечности. Потому что преступлениями против человечности считаются совершенные в рамках масштабного и систематического нападения. Именно с таким нападением мы и имели дело во время Евромайдана», — считает правозащитник.

И хотя ратификация Римского статута является одним из требований Соглашения об ассоциации Украины с ЕС, Верховная Рада за эти годы так и не смогла дописать в ст. 124 одно предложение. Это предложение звучит так: «Украина может признать юрисдикцию Международного уголовного суда на условиях Римского статута Международного уголовного суда».

По мнению Владимира Василенко, экс-судьи Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (2002–2005 годы), который возглавлял общественную комиссию по расследованию нарушений прав человека в Украине в 2014 году, это предложение является технической правкой и не требует даже обсуждения. Почему же тогда уже 15 лет его не могут вписать в Конституцию Украины?

«Возможно, украинским властям, независимо от политической окраски, никогда не нравилась идея, что в случае совершения ими преступлений против человечности они смогут быть отданы в руки международного правосудия. Иначе я это объяснить не могу», — предполагает А. Матвийчук.

Вакуум безнаказанности

Попытки сделать возможной ратификацию Римского статута предпринимались в украинском парламенте уже не раз. После Майдана первым это сделал Александр Турчинов, который 22 мая 2014 года, будучи председателем ВР и и. о. президента, внес в Верховную Раду законопроект о ратификации Римского статута. Но уже 28 мая. отозвал его.

В Верховной Раде восьмого созыва законопроект о признании положений Римского статута зарегистрировали 155 депутатов 16 января 2015 года. В отличие от законопроекта Турчинова, этот предлагает просто изменить ст. 124 Конституции, дополнив ее одним предложением. Это не означает ратификации Римского статута, но устраняет все правовые препятствия на этом пути. Правозащитники уверены, что рано или поздно общественность сможет заставить органы власти выполнить свои международные обязательства и принять этот (или очередной другой) законопроект.

«Но когда Римский статут все-таки ратифицируют, между 22 февраля 2014 года (конечный срок, определенный в заявлении парламента о признании разовой юрисдикции МКС) и датой ратификации Римского статута образуется вакуум безнаказанности, так как Римский статут не имеет обратной силы во времени», — объясняет А. Матвийчук.

Именно на ликвидацию этого вакуума и направлено, по ее словам, постановление №1312 о признании юрисдикции МКС на события, связанные с вооруженной агрессией России и международными преступлениями на территории Украины (преступления против человечности и военные преступления). В названии этого постановления фигурирует дата 27 февраля, но по настоянию правозащитников депутаты пообещали изменить ее на 23 февраля, а также предусмотреть срок действия этого обращения до момента непосредственной ратификации Украиной Римского статута.

В неформальную коалицию правозащитных организаций, объединившихся вокруг платформы «Правозащитная повестка дня», вошли Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ), Харьковская правозащитная группа, Центр гражданских свобод, Amnesty International в Украине, Центр информации по правам человека, Центр исследований правоохранительной деятельности, Дом прав человека в Киеве, Центр «Социальное действие», проект «Без границ», инициатива «Евромайдан SOS».

Юридическая проблема, или Янукович в Гааге

Римский статут позволяет МКС рассматривать отдельные дела по заявлению государств, не ратифицировавших Римский статут, но признавших юрисдикцию этого суда. Однако известный журналист и глава Консультативного совета при ГПУ Владимир Бойко обращает внимание, что признавать юрисдикцию МКС Украина не может до тех пор, пока в Конституцию Украины не будут внесены необходимые изменения. По его мнению, МКС может рассмотреть заявление правительства Украины и без ратификации Римского статута, но правительство Украины не имеет права обращаться с таким заявлением, пока не изменена Конституция.

«Пока мы обсуждаем общетеоретические моменты, вопросы юрисдикции кажутся второстепенными. Но представьте, что гражданин Янукович пойман и доставлен в Международный уголовный суд. Не обсуждая даже сути возможного обвинения, можно сразу сказать, что первым встанет вопрос юрисдикции. Ведь, как мы помним, в соответствии со ст. 6 Конвенции о правах человека, всякий гражданин, в том числе дважды несудимый, имеет право на справедливое рассмотрение его дела в течение разумного срока судом, созданным на основании закона. И вот тут-то и начнется», — считает В. Бойко.

Судья Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (2002–2005) Владимир Василенко, который был представителем Украины при ЕС и НАТО, прокомментировал «Ракурсу» заявление СНБО о Международном уголовном суде и ратификации Римского статута.

В Совете национальной безопасности и обороны Украины (СНБО) заявили, что в нынешних условиях ратификация Римского статута, на основании которого действует Международный уголовный суд в Гааге, для Украины нецелесообразна, так как это может быть «использовано россиянами в пропаганде и для осуществления дипломатического давления на наше государство». Поэтому в СНБО считают, что Украине следует ратифицировать Римский статут только тогда, когда это сделает Российская Федерация.

Прокомментировать заявление СНБО и украинских политиков, которые солидаризировались с СНБО в этом вопросе и заявили о несвоевременности ратификации Римского статута, «Ракурс» попросил украинского юриста-международника Владимира Василенко, судью Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (2002–2005) и представителя Украины в Совете ООН по правам человека (2006–2010). Василенко работал также чрезвычайным и полномочным послом Украины в нескольких европейских странах и представителем Украины при ЕС и НАТО.

— В СНБО считают, что ратификация Римского статута целесообразна для Украины только при условии синхронного принятия такого решения Россией. Соответствует ли это утверждение правовой реальности?

— Заявление СНБО безграмотное с юридической точки зрения, политически вредное, и поэтому безответственное. Я напомню, что Украина неоднократно получала обращения о ратификации Римского статута от различных международных организаций, в частности Совета Европы, Европейского Совета, Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) и других. Со своей стороны, Украина положительно реагировала на эти обращения, выражая готовность ратифицировать Римский статут. Таким образом, у Украины возникло международное обязательство ратифицировать статут.

Кроме того, ст. 8 Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским Союзом содержит договорное обязательство нашей страны ратифицировать этот статут. Отказ от ратификации Римского статута может спровоцировать отказ ЕС завершить процесс ратификации Соглашения об ассоциации. Потому что в таком случае Украина будет выглядеть ненадежным партнером. Именно не ратификация Украиной статута создаст основу для антиукраинской пропаганды, в том числе с помощью агентов влияния России в Европе.

— В СНБО подчеркивают, что ратификация Римского статута в нынешних условиях угрожает Украине из-за попыток России обвинить украинских солдат в военных преступлениях.

— В России действительно звучат обвинения украинских военнослужащих в совершении военных преступлений на территории Донецкой и Луганской областей. В то же время Россия отрицает факт вооруженной агрессии с помощью своих вооруженных сил. Российская пропаганда будет делать это и в дальнейшем, независимо от того, ратифицировала Украина Римский статут или нет.

— Примет ли МУС заявление от России по военным преступлениям в Украине?

— Международный уголовный суд не примет от правительства Российской Федерации ни одного заявления, потому что она тоже не ратифицировала Римский статут. Конечно, Россия может обратиться в МУС с разовым признанием его юрисдикции. Однако я уверен, что этого не произойдет, потому что именно Россия осуществила акт агрессии против Украины, это известно всему миру, и именно личный состав вооруженных сил России и их наемники совершают на территории Украины военные преступления и преступления против человечества. Доказательств их преступного поведения более чем достаточно.

— В случае признания Украиной юрисдикции МУС по ситуации, вызванной вооруженной агрессией России, СНБО опасается «тысяч жалоб от возмущенных жителей, которые уже подготовлены российскими юристами» и касаются обстрелов Донецка и Луганска. Как быть с этим?

— Согласно Римскому статуту, МУС принимает обращения и жалобы не от отдельных индивидов, а только от государств-участников Римского статута, или стран, обратившихся по поводу разового признания юрисдикции суда.

Следует иметь в виду, что в любом вооруженном конфликте личный состав обеих сторон, участвующих в конфликте, может совершать преступления. Теоретически их могут совершать и украинские военнослужащие, которые в таком случае подлежат наказанию на основании соответствующих статей Уголовного кодекса Украины. Ведь в случае нарушения закона индивидом государство должно наказывать собственных граждан тоже. Это требование принципов верховенства права и неотвратимости наказания за совершенное преступление, а также необходимое условие предупреждения преступности.

— В СНБО Украины утверждают, что «преследование российских властей, солдат и руководства Международным уголовным судом невозможно, поскольку Россия не является страной-участницей Римского статута».

— Это нонсенс, потому что любое преступление, совершенное на территории Украины, подлежит наказанию, независимо от того, гражданин какого государства его совершил.

В Уголовном кодексе Украины есть статьи, предусматривающие наказание за военные преступления, и украинские правоохранительные органы должны документировать такие преступления и привлекать виновных к ответственности согласно украинскому законодательству. СБУ должна не только объявлять о задержанных диверсантах, но и проверять их на предмет совершения военных преступлений или преступлений против человечества. Если есть доказательства их причастности к военным преступлениям, их должны привлекать к ответственности в соответствии с украинским законодательством.

Так же и Международный уголовный суд, если его юрисдикция распространяется на определенную страну, имеет право привлекать к ответственности лиц, грубо нарушивших права человека на территории государства или в отношении гражданина этого государства. При этом неважно, какое гражданство имеет преступник и признавала ли юрисдикцию МУС его страна. Значение имеет факт совершения преступления индивидом на территории страны, признавшей юрисдикцию МУС.

— Существует мнение, что Украина не может признать юрисдикцию МУС, пока в Конституцию Украины не будут внесены необходимые изменения. Говорят, что МУС может рассмотреть заявление правительства Украины и без ратификации Римского статута, но правительство Украины не имеет права обращаться с таким заявлением, пока не изменена Конституция.

И это якобы может вызвать проблемы в дальнейшем, в случае, если МУС захочет привлечь к ответственности людей, отдававших преступные приказы, например, о расстреле участников Майдана.

— Заключение о внесении технической поправки в ст. 124 Конституции Украины как необходимого условия ратификации Римского статута в свое время сделал Конституционный суд Украины. Но в постановлении суда нет упоминания о запрете органам украинской власти в разовом порядке признавать юрисдикцию МУС в отношении определенных ситуаций. Признание или непризнание юрисдикции суда по определенной ситуации является прерогативой Верховной Рады, и никто не обжаловал ее обращение от 25 февраля 2014 года ни в Конституционном, ни обычном суде.

Решение Конституционного суда от 2001 года обязывает внести изменения в Конституцию, но не содержит запрета разового признания юрисдикции МУС на территории Украины. Поэтому заявления о нелегитимности одноразовых обращений Украины в МУС являются юридически необоснованными.

Марина Блудшая, опубликовано в издании Ракурс

www.argumentua.com

Это интересно:

  • Отдел опеки по краснодарскому краю Отдел опеки по краснодарскому краю Граждан, обращающихся в Центральный отдел Управления Росреестра по Краснодарскому краю, нередко интересует вопрос: в каких случаях необходимо согласие органа опеки при отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или […]
  • Закон о военнослужащих 76 фз статья 10 Статья 28.10. Исполнение дисциплинарных взысканий 1. Исполнение дисциплинарного взыскания должно быть начато до истечения срока давности привлечения к дисциплинарной ответственности. Если исполнение дисциплинарного взыскания в указанный срок не начато, то оно не исполняется. 2. […]
  • Заявление уфмс воронеж Отдел УФМС России по Воронежской области в Коминтерновском районе г. Воронежа Руководство Управления Начальник Викулина Ирина Викторовна Старший инспектор Филимонцева Лариса Петровна График работы по приему населения Прием: Понедельник: 18.00 - 19.45 Вторник: 14.00 - 16.00 Четверг: 14.00 […]
  • Статья об административных правонарушениях несовершеннолетних Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 N 195-ФЗ ст 6.21 (ред. от 23.04.2018) Статья 6.21. Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних 2. Действия, предусмотренные частью 1 настоящей статьи, совершенные с применением […]
  • Правила моей кухни новая зеландия на русском Правила моей кухни 8 сезон Краткое описание "Правила моей кухни 8 сезон" Кулинарное шоу «Правило моей кухни» продолжает снимать сезон и набирать новых участников. Несколько команд будут между собой соревноваться, в одной команде участвуют два человека. Первом сезоне телешоу отобрали […]
  • Миром правят чувство Миром правят жажда власти, секс и чувство голода? Поделиться Для многих людей жизненный успех определяется местом, которое они занимают в «пищевой цепочке»: ты или хищник, и этим всё сказано, или травоядный. В природе всё подчинено праву сильного. Например, лев, пользуясь положением […]
  • Приказ 837 мвд рф Опубликован Приказ МВД РФ № 707 от 6 сентября 2017 г. Министр внутренних дел Владимир Колокольцев 6 сентября 2017 года подписал Приказ № 707 от 6.09.2017 года О внесении изменений в нормативные правовые акты МВД России по вопросам регистрационно-экзаменационной […]
  • Уголовный кодекс 161 ст Статья 161 УК РФ. Грабеж 1. Грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, - наказывается обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок от двух до четырех лет, либо принудительными […]